Стратегические изменения

В 2018 году итальянский профессор психологии, создатель Краткосрочной Стратегической терапии Джорджио Нардоне выпустил в свет совместно с психологом и психотерапевтом Робертой Миланезе книгу, посвященную изменениям, которая в полном варианте называется «Стратегическое изменение. Как производить изменение людей, их чувств и поведения» («IL CAMBIAMENTO STRATEGICO. Come far cambiare alle persone il loro sentire e il loro agire«)

Книга не переводилась на русский язык, поэтому я представляю лишь основные выдержки, центральные мысли, озвученные авторами.

Если проанализировать тематику книг, которые выпускает в последние годы Джорджио Нардонэ, в соавторстве или самостоятельно, то сразу бросается в глаза его желание уйти в своеобразный «глобализм«. А именно, постараться посмотреть и описать не конкретные узкие направления и проблематики в сфере психологии, а выявить закономерности на уровне изменений вообще, в принципе.

Именно этой теме и посвящена эта книга.

Изменениями пронизана вся наша жизнь. Она не статична, она всё время в движении. Никакой другой термин в последние десятилетия не используется людьми чаще, чем «изменение«. Это обусловлено динамичностью нашей жизни, стремлением достичь качества её уровня, как для отдельного человека, так и для общества в целом.

Поэтому всё больше сама жизнь заставляет людей задумываться над тем, как не просто меняться в соответствии с заданными целями, а как делать это максимально эффективно, т.е. достигать результата с минимальными затратами и в минимальное время.

Особенно тема изменений актуальна в сферах, которые связаны с внутренним миром человека — психологии, социологии и других. Как говорит известная пословица: «Попробуй изменить себя, и ты поймёшь, что значит изменить другого«.

Большое количество учёных и исследователей посвящало свои работы этой теме. И казалось бы, эти мнения были полярны и противоречивы.

Но, как утверждает Джорджио Нардонэ в предисловии, необходимость написания этой книги была вызвана тем, что в последние годы многие исследователи пришли к взаимопониманию (конвергенции) по ключевому моменту, с которым связаны наши представления о природе изменения.

«Самая важная конвергенция заключается в конструкте «эмоционально-корректирующего опыта«, сформулированном впервые Franz Alexander в 1946 году: «Принципиальным терапевтическим результатом нашей работы является заключение, что пациент, чтобы быть освобождённым от его невротических состояний, чтобы в дальнейшем чувствовать и действовать, должен пройти через новые эмоциональные переживания, способные разрушить болезненные последствия эмоциональных переживаний из своей предыдущей жизни». Другие терапевтические факторы — такие как интеллектуальный инсайт, освобождение подавленных эмоций, воспоминания о прошлом и т. д. — все подчиняются этому центральному принципу терапии […]. Вторичным вопросом является то, какая техника используется для его производства «(Alexander, French, 1946)».

Т.е. для эффективного изменения в ощущениях и действиях необходимо, чтобы субъект пережил в конкретном опыте то найденное им, что приводит к нарушению его способа осуществлять привычные действия. Другими словами, осознание принятия другой точки зрения, позволяет полностью преобразовать реальность под наблюдение. Это не только позволяет произвести терапевтические изменения у страдающих людей, но и даёт возможность учёному делать важные выводы. Авторы говорят: «Подумайте о яблоке Ньютона как о, казалось бы, тривиальном факте, т. е. о плоде, который упал на великого учёного, и произвел в нем интуитивный поиск, который длился до тех пор, пока он не нашел желаемое».

Авторы задаются логичным вопросом: «Что определяет способность человека к изменениям?«, «Почему одни люди быстрее меняются, быстрее справляются со своими возникающими проблемами, а другим для этого требуется много времени, они постоянно срываются в процессе изменений, испытывают огромные трудности?»

Часто людям бывает сложно отклониться от своих убеждений, способа мышления, привычного поведения, так как именно это составляет основу их идентичности, самооценки, а значит и стабильности. И кажется, что чем выше их интеллект, тем больше у них возможность подстраиваться под ситуации, быть гибкими в своей основе. Однако авторы приходят совсем к другим выводам:

«Однако, хотя это может показаться странным, слабый интеллект или скудность знаний не являются прямо пропорциональными сопротивлению изменениям. Наоборот, они (люди с высоким уровнем интеллекта) являются людьми, которые имели наибольший успех в том, чтобы быть наиболее жёстко привязанными к своим собственным схемам, поскольку в силу нашего умственного функционирования мы все склонны повторять сценарии действий, которые, чаще всего, действуют ниже уровня сознания и, таким образом, хорошо контролируются разумом. Вот почему даже настоящие гении достигали катастрофических неудач».

Последние, и не только, открытия в различных научных сферах, которые затрагивают процесс изменения, продемонстрировали важность следующих аспектов в понимании того, что влияет на осуществление изменений:

— небольшие и постепенные изменения, вводимые в сложную систему, могут вызвать большие перемены;

— изменяя способ, с помощью которого людям предоставляются варианты выбора, можно влиять на принятие ими решения, а значит двигаться в ту или иную сторону изменений;

— выбор и изменения достигаются в большей степени под давлением эмоций, чем разума.

Авторы пишут: «Если изменение происходит, чаще всего, бессознательным образом, и затем на когнитивном уровне, спрашивается, почему большинство из наиболее значимых теорий, связанных с изменениями, утверждают обратное. В этих теориях, на самом деле, бессознательному изменению всё больше приписывается сила внешнего изменения, а не реального качественного изменения, так как считается, что это возможно только через сознательный процесс. Несмотря на то, что это постоянно опровергается фактами, как будет ясно далее, предвзятая идея платонической памяти, что сознательное мышление и кристально чистое осознавание в первую очередь влияет на наши действия, продолжает превалировать. По иронии судьбы, можно утверждать, что именно те, кто это изучает, сопротивляются переменам! 

В последнее время нейронауки также доказали, что «древний ум» влияет на «современный ум» гораздо больше, чем наоборот; однако даже это не может сократить веру в разум и рациональное мышление как уникальный и подлинный источник глубоких изменений (Nardone, 2013). Даже психология, рождённая из исследований о восприятии и о том, что это такое, с его искажениями и двусмысленностями, его способностями повлиять на наши чувства и действия, в последние десятилетия смещается в направлении когнитивных аспектов функционирования разума.

Этот сдвиг фокуса, безусловно, сознательный, но преобладающий в нынешней психологической культуре, вызывает непрямым и редко явным образом, необходимость рассматривать когнитивные процессы как максимально ответственные за изменение. То есть: знать, что делает изменение. Поэтому необходимо дистанцироваться от этой догматической веры, кроме того, эмпирическим путём опровержения, и изучать изменение с помощью подходящей методологии его эффективного функционирования. На практике это означает изучение его посредством его же собственного применения и проверять таким образом, на основе результатов, механизмы, которые его осуществляют«.

Изучение изменения максимально эффективно может осуществляться на основании принципа Курта Левина, который говорил: «Чтобы узнать, как работает система, попробуйте изменить её работу«. Именно этот принцип был положен в основу своих исследований Джорджио Нардонэ и его предшественниками из Института психических исследований (MRI) в Пало Альто Доном Джексоном, Джоном Уиклендом, Ричардом Фишем и особенно Полом Вацлавиком, который ввёл понятие «перцептивно-реактивной системы» как адаптационной схемы избыточного восприятия и реакций в различных жизненных ситуациях.

«Например, тот, кто постоянно пытается держать всё под контролем, или, человек, который всегда ищет защиту и уверенность, или те, кто нуждается в постоянном социальном подтверждении, или  человек, регулярно находящийся в поисках сильных ощущений» — лишь мизерная часть вариантов перцептивно-реактивной системы. Когда перцептивно-реактивные системы становятся повторяющимися, они структурируются в настоящие психопатологии.

Используя конструкт «перцептивно-реактивной системы», можно чётко определить в чём заключается задача специалиста, основной целью которого является осуществление изменений в человеческой психике:

«Таким образом, действия специалиста направлены на то, чтобы вызвать, с хирургической точностью, новую динамику между субъектом и его реальностью, разрушая ригидность и повторяемость дисфункциональных сценариев, делая механизмы автоматическими. Именно в таком способе — нечто открыть, вместо того, чтобы это понять, — посредством конкретного опыта пережитого изменения, находится условие преодоления своего дискомфорта и расстройства. Только после того, как изменение было достигнуто, предлагаются все объяснения, к этому моменту необходимые для усиления эффекта и для того, чтобы сделать его осознанным и воспроизводимым».

Также важными представляются рассуждения авторов о том, в какой степени обращение к поиску причин различных проблем, обнаружению их источников в самом раннем детстве и чуть ли не в младенчестве, помогают людям менять свой образ жизни и своё поведение.

Авторы утверждают:

«Все ещё хорошо укоренившимся в практике, направленной на достижение изменений, является также убеждение в том, что изменение для того, чтобы быть эффективным, должно основываться на сознательном устранении причин, вызвавших проблему. Ничто не доказывает, со стороны науки прошлого века, факт того, что человек способен устанавливать линейную причинно-следственную связь для развивающихся событий и явлений, которые, наоборот, строятся на циклической причинности, подобно отношениям, в которых каждый из нас находится с самим собой, с другими и окружающим миром (von Foerster, 1973; Watzlawick, 1981; von Glaserfeld, 1995). В сущности, таким образом признаётся, что те, кто могут восстановить причины в прошлом проблем, присутствующих в настоящем, не могут их изменить, и их раскрытие и понимание не приведёт, как уже указывалось Alexander, к катарсическому изменению:

«Предыдущее убеждение, что больной страдает от воспоминаний, настолько глубоко проникло в сознание аналитиков, что даже сегодня многим трудно признать, что пациент страдает не столько из-за своих воспоминаний, сколько из-за неспособности справиться с реальными проблемами момента. Прошлые события естественно подготовили путь к его нынешним трудностям, но из-за этого ли все наши реакции зависят от прошлого поведения. Простое напоминание о том, что угрожающее событие деморализует, не меняет эффекта такого опыта. Только корректирующий опыт может аннулировать эффект старого. Этот новый корректирующий опыт может быть обеспечен передаваемыми отношениями, новым жизненным опытом или и тем, и другим» (Alexander, French, 1946).

Читатель также должен знать, что предполагаемая бесспорная теория о том, что для решения проблемы вы должны знать причины, опровергается даже медицинской практикой, где более 80% болезней успешно лечатся, не зная точно, что послужило их причиной. На самом деле, чтобы вызвать изменения, я должен вмешаться в то, что поддерживает расстройство в настоящем, а не в его образование в прошлом, как ясно говорит нам логика».

Интересен также анализ авторов по поводу эффективности различных подходов терапий и принципов, на которых они основываются, в контексте производимых изменений:

«В 1999 году Американская Психологическая Ассоциация опубликовала исследование, связанное с терапевтическим изменением, где видно, как 75% людей, которые обращались за психологической помощью, смогли справиться со своими расстройствами в течение времени, не превышающего шесть — восемь месяцев, с помощью терапевтических вмешательств, направленных на эффективное решение проблем и на конкретный опыт изменений (Hubble et al., 1999). Тем не менее, до сих пор, в рамках теории и практики терапевтического изменения, идея, что все происходит спонтанно и непредсказуемо, из-за эффекта эмпатии во взаимоотношениях между терапевтом и пациентом, который затрагивает всё более и более высокие уровни сознания (Stern, 2004).

Нельзя, конечно, отрицать тот факт, что иногда люди меняют свои чувства и действия в результате совершенно случайных и непредсказуемых событий, но в терапевтической области разумно ожидать, что специалист реализует стратегии, которые показали себя как эффективные, чтобы вызвать желаемые изменения, вместо того, чтобы полагать, что изменения должны возникать как непредсказуемый результат, в некоторое время и некоторыми способами, эмпатического терапевтического воздействия.

Не случайно, что число «отвалившихся», то есть пациентов, которые отказываются от терапии из-за неудовлетворённости, становится всё выше и выше. В этом отношении известный ученый по терапевтическому изменению (Bloom, 1991) отметил, что средняя продолжительность лечения составляла восемь сеансов, но не потому, что они быстро заканчивались успешно, а скорее потому, что пациенты в большинстве случаев отказывались от терапии. Наоборот, в случае сеансов, нацеленных, главным образом, на достижение, и, следовательно, достаточно быстрых, эмоционально-корректирующих опытов, количество ушедших резко снизилось (Nardone, Watzlawick, 1990; Watzlawick, Nardone, 1997; Nardone, Balbi, 2008; Nardone, Salvini, 2013)».

Суммируя итоги, авторы в качестве основных аспектов, влияющих коренным образом на осуществление эффективного изменения, приводят следующие утверждения:

— эмоционально-корректирующее изменение, в связи с психическим и поведенческим расстройством или состоянием дискомфорта, которое не позволяет полностью достичь целей человека, требует конкретного опыта, который нарушает жесткие схемы восприятия и реакции, реализуемые субъектом избыточно;

— конкретные переживания изменений не являются, в большинстве случаев, результатом сознательных рассуждений и сознательных действий, а представляют из себя события, не ожидаемые теми, кто их переживает, которые создают эффект открытия;

— эффективное изменение происходит с помощью событий и опыта в настоящем, а не через воспоминания и анализ прошлого;

— эти эмоционально-корректирующие опыты могут произойти случайным образом, но превращаются в осуществление реальных изменений только в том случае, если субъекту потребуется затратить серьёзные усилия для того, чтобы пережитое событие позволило ему сделать открытие;

— эмоционально-корректирующие изменения могут быть выполнены с помощью техник вмешательств, направленных на то, чтобы экспериментировать с человеком на тему различного восприятия его проблематичной реальности, так как возможны различные реакции в результате таких экспериментов;

— стратегии, созданные ad hoc (разработанные для конкретной уникальной ситуации) для достижения специфических изменений, работают намного лучше, чем подходы, в которых используются обобщенные и неспецифические практики;

— наконец то, что не следует недооценивать: изменение — это постоянное явление нашего существования, которого нельзя избежать; можно использовать слова Будды, «единственное постоянство жизни — это изменение».

Именно более полному раскрытию вышеупомянутых утверждений посвящена эта книга, которая всё в большей степени отражает последние достижения специалистов в области поиска эффективных способов целенаправленно, стратегическим образом, сознательно, на основе анализа практического опыта и поиска всего самого лучшего из него, отобранного путём отсева, производить изменения в человеческой психике.

Михаил Манухин

Источник: Представь себе. Сборник материалов по краткосрочной и системной терапии. Выпуск 4. Июль 2019.

 

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s