Надежда, уверенность и лояльность

Исследование факторов плацебо Джеромом Фрэнком в его фундаментальной работе «Убеждение и исцеление» (Persuasion and Healing), определяет эти факторы как состоящие из надежды и лояльности. В этом исследовании, первом с того момента как им занялся Саул Розенцвейг, Фрэнк сравнил не только основные (существующие в то время) психотерапевтические направления, но также практику исцеления у колдунов, целителей, случаи типа «чуда» в Лурде» и подобных местах. Он подтвердил «вердикт птицы Додо» Розенцвейга (все модели терапии дают примерно одинаково хорошие результаты) и развил его, основав современную науку сравнительной психотерапии. Он обнаружил, среди прочего, что во всех этих разрозненных формах исцеления были задействованы факторы плацебо, такие же, как и в фармакотерапии, (как у терапевтов, так у клиентов):

— надежда, что терапия сработает для этого клиента;
— уверенность в правильности диагноза и метода лечения;
— уверенность в терапевтическом подходе, который практикует специалист.

Надежда и уверенность

Английское слово «надежда» (hope) имеет такую же этимологию, как и глагол «прыгать» (to hop): образ, который приходит на ум, — это образ детей, прыгающих в ожидании угощения. Надежда вселяет в нас уверенность в том, что перемены возможны, что могут произойти хорошие вещи, что мы можем достичь наших целей, что мы сможем жить так, как мы хотим жить. Мы еще не уверены; все еще может пойти не так, но мы ожидаем, что все пойдет так как надо.

Надежда — это всегда надежда на что-то. «Вера — это не озабоченность объектом веры. Страх, ностальгия и надежда, напротив, всегда обращены к своей цели» (Витгенштейн, 1989).

В надежде мы обращаемся к будущему. «Предпочитаемое будущее» — это условие, на возникновение которого мы надеемся. Желаемое выражает себя в удовлетворении и благодарности, когда мы смотрим на прошлое и настоящее, и в надежде, когда мы смотрим в будущее.
Человек, по-видимому, не может жить без хотя бы малейшей надежды: как должен вести себя человек, о котором можно сказать, что он ни на что не надеется? — Первый ответ: «Я не знаю». Что я могу сказать, так это то, как должен действовать человек, который никогда не жаждет чего-то; или который никогда не радуется чему-либо; или тот, кто никогда не боится, или кто ничего не боится (Витгенштейн, 1989).

Надежда сильна. Многие пожилые люди, практических работники по предотвращению самоубийств (например, Ackerman, 1994; Quinnett , 2000, p. 205), и особенно настоящие эксперты — наши клиенты — всегда знали, что «даже одна молекула надежды» ( Quinnett , 2000, стр. 205) может иметь реальное значение (Fiske, 2008).

Надежда может быть испорчена страхом, что желанное условие никогда не наступит. Кроме того, она может предать нас, как писал Ницше в своей дискуссии о ящике Пандоры (в котором после всех бедствий осталась только надежда): «Зевс хотел, чтобы человек, сколько бы его ни мучили иные бедствия, не бросал жизни, а всегда вновь давал бы себя мучить. Для этого он дал человеку надежду: она в действительности есть худшее из зол, ибо удлиняет мучение людей» (Ницше, 1967).

Наряду с верой и милосердием надежда является одной из трех главных добродетелей в христианской религии, которая, по словам Мартина Лютера, олицетворяет ее. Что бы ни думал Ницше, надежда необходима для человеческого существования: «Необходимо научиться надеяться. Надежда не отрекается от человека, она любит успех, а не неудачу» (Bloch, 1985).

Для Блоха надежда — это всегда ожидание того, что возможно. В противном случае, надежда становится ложной, превращаясь в иллюзию или утопию. Исследования подтвердили мнение Фрэнка о важности надежды на успешную терапию, независимо от терапевтической школы. Клиенты должны работать над восстановлением или развитием хороших привычек; надежда на достижение своих целей — самая сильная мотивация.

Вот некоторые из наиболее эффективных способов воспитания надежды и уверенности в хорошем исходе:

1. Выражайте, вербально и невербально, надежду на то, что клиенты смогут справиться со своей проблемой. Как отмечает Фиске (2008): «Положительные результаты лечения более вероятны, когда клиенты чувствуют, что их терапевты надеются на них (Bachelor, 1991). Этот вывод не означает, что мы должны встречать каждого нового клиента с сердечным «Я надеюсь, что вы!» Тем не менее, это говорит о том, что мы, как помощники, несем явную ответственность за то, чтобы делать все необходимое для собственные надежды живы.

2. Ищите элементы решений, исключений и ресурсов у клиентов и в их окружении.

3. Ищите навыки, хорошие привычки, которые клиенты применяют в других ситуациях, отличных от проблемных.

4. Обращайте внимание на прошлые успехи и достижения.

5. Спрашивайте об изменениях перед сеансом: если уже есть некоторые изменения в лучшую сторону, какими бы незначительными они ни были, это хороший признак позитивного исхода терапии.

6. Используйте «три вопроса для хорошей жизни»: сосредотачиваясь на том, что хорошо в жизни клиента, что дает уверенность в том, что желаемое существование возможно.

7. Используйте шкалу уверенности: «Если 10 означает «Я уверен, что у меня все получится», а 0 означает «Я уверен, что мне не будет лучше», где вы находитесь сейчас? И что позволяет сказать, что вы на n?»

8. Предлагайте домашнее задание — смотреть на то, что происходит каждый раз, когда клиенты немного продвигались по шкале, или даже если они не снижались, прежде чем снова подняться.

9. И последнее, но не менее важное: старайтесь получать отзывы клиентов по таким вопросам, как «Является ли полезным то, что мы делаем сейчас?» И, в первую очередь, через шкалы обратной связи ORS и SRS, которые способствуют чувству совместной ответственности и общей эффективности: «Вместе мы может сделать это».

Лояльность

Если терапевт и / или клиент убеждены, что эта терапевтическая процедура является правильной для данного клиента и этой проблемы, результаты будут лучше, чем, в случае, когда они сомневаются в этом. Это вносит в вердикт птицы Додо некоторый парадокс: «Все модели терапии дают одинаково хорошие результаты, кроме моей модели, которая лучше, чем другие». И это справедливо для каждого направления психотерапии.

Люк Исебарт (Luc Isebaert), доктор медицины, директор Института Коржибского (Korzybski International). Разработчик модели Брюгге.

Фрагмент книги: Luc Isebaert. Solution-Focused Cognitive and Systemic Therapy. The Bruges Model.

Перевод Гамзин Юрий

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s